Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья

О.С. Борисов

Современная культурная ситуация вызывает у исследователей, работающих над неувязкой культура — цивилизация, теоретиков, занимающихся стратегией развития культурно-исторического процесса, практиков, моделирующих вероятные его сценарии, ряд вопросов, которые заводят в смысловой тупик. Сейчас разыгрывание сценариев принадлежит политике, пользующейся способами программирования цели, при этом политике, направленной на решение короткосрочных задач реальной власти, а Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья поэтому далековато отходящей от трудности расщепления культур на сегменты, ставшие «беспочвенными» осколками некогда одного монолита. Современная ситуация представляется и стает пустым местом, в каком помещаются эти осколки с помощью склеивания и подгонки специально унифицированных для этой цели кусков. Остается только отыскать того, кто будет склеивать, имея в Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья виду длительную функцию. Но, по определению, политика, в его традиционном варианте, вступает в противоречие с нужной сейчас смысловой переакцентацией метаполитики. Сама история просит уже не случайного к для себя дела, в том смысле, что не складывается, как до этого, методом одной ей ведомой логике, будучи не подчиненной комплексному взору Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья постороннего и в частностях незаинтересованного наблюдающего, а история сейчас просит проекта, даже самого умопомрачительного проекта, к примеру, «общего дела» одного населения земли Н. Федорова. — Некий проект должен быть разработан на краю пропасти… В этом случае Федоров приводится как предтеча нового структурирования в планетарном масштабе, как фигура, маркирующая смену культурной Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья ситуации и сразу предлагающая принципный по структуре выход из нее по случаю ее безвыходности. «Непонимание» по существу (т.е. в действии) того, что культура как ценностно-регулятивная базовая значимость настоящего публичного образования, просит конструирования отношений на этой базе с тем, чтоб «вскормить» следующие поколения актуальной субстанцией, выраженной в Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья итоге безотчетными и априорными публичными смысловыми связями, оборачивается на поверку «пониманием» того, что можно конструировать не эти дела культуры, нацеленные, как представляется политикам, на длительную, а поэтому не удобную и эфемерную задачку в силу больших информационных скоростей, а выстраивать ресурсные дела, ограниченные сиюминутной выгодой и полезностью. Но «выгода» и «польза» была суммарной Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья логикой безотчетно передвигающейся истории к собственному концу. Отягощенные этим познанием, предоставленным практической наукой, политики успокаиваются тем, что систему ценностей и норм можно объявить, сконструировать и тормознуть, полагая, что этого довольно, — в наилучшем случае, в худшем — отыскивают аналоги в прошедшем, поточнее, пробуют возродить ставшие архаическими и тормозящие истинное ценности. И Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья в том и другом случае они заблуждаются в том, что общество в состоянии гармонически и продуктивно работать без наличия снятых в безотчетном реальных ориентаций. Поточнее, настоящая ориентация на выгоду и пользу — вот ценности реального, но они локальны в том смысле, что имеют главную оппозицию — свои-чужие Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья. Другими словами, общество в фенотипе таково, каково оно в архетипе. Современная система познания складывается в том направлении, что она может предложить способы, при помощи которых вероятный институт в состоянии повлиять на архетип; политика же занимается парадоксами, в этом кроется ее коренное заблуждение, при этом она использует систему массовой инфы на решение Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья локальных задач момента, а, все таки, не сущностных заморочек культуры.

Отсюда, может быть для свойства современной культурной ситуации апеллировать к Гегелю, в коротком афоризме которого пред-дано решение сложной формулы: если на вопрос мы не находим ответа, означает вопрос был не так поставлен. Следствием неверной постановки вопроса и является та Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья тупиковая ситуация, культурная и исследовательская абракадабра которой разворачивается во всей собственной хаотической неопределенности.

Смысловое терминологическое поле изъедено произволом создателя, утратившего ценностные ориентации. Опустошенный глобальными революциями и войнами: жаркими, прохладными и экономическими, человек как информационно-семиотическая цельность равномерно утрачивает дорефлексивные основания собственной культуры, кодифицированные в традиции через собственного носителя Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья, и трансформируется в человека, действующего по произволу, тем обретя статус «нулевого» субъекта. Аксиологический сбой подготавливается психическим финоменом: повышение скоростей информационно-диффузиционного процесса, становящегося в новоевропейское время, в новейшее — обращается в неспособность общественного тела ассимилировать сущностно, читай ценностно, весь прирост приобретенного материала. Конкретно сущностной ассимиляции отдается фундирующее право организовывать Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья культуру. Отсюда, соц тело взрывается изнутри, что в фенотипе стает как действительность, расколотая на огромное количество соц типов, с трудом согласующихся вместе. Такие типы, владея снутри самих себя некоторыми ценностными чертами, обязаны действовать меж собой только по произволу, так как только так и может действовать аксиологический нуль. Он отстаивает даже не Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья интересы типа как такого, так как они не достаточны связаны для того, чтоб владеть строго объединяющим статусом, а интересы собственного собственного «0». При этом эти интересы призрачны в свете наличия энтузиазма другого, никак не сопряженного с интересами оппонента и акцентирующего решения собственной задачки за счет последнего в исключительной Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья степени, чем за счет себя. Тем паче, что я как себя уже и нет. Это можно выразить в таковой формуле: (1) жизнь = нуль + ресурс, в противоположность базисной формуле (2) жизнь = ценностно-нормативная установка + ресурс. Из этого следует, что (1) обрисовывает жизнь, заключенную в ресурсных потребностях био существования, очевидно с поправкой на «недовольство Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья культурой» в том смысле, который присваивает ему нулевой человек, стремящийся освободиться от ее оков. В некой перспективе ситуация может стать и быть описана как «борьба всех против всех». Аксиологический нуль оказывается страшен сначала тем, что образуясь в итоге бесконечных стремлений в попытке человека вырваться из контекста природы (существование Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья в цивилизации, порог технического «вооружения» которой превосходит неуспевающий поспевать за ним дух), человек освобождается от контекста культуры, как растение, вырванное с корнем из собственной земли. Формула (2) показывает, что культурная жизнь складывается из суммы гармонических отношений природы и общества, тонус которым задает ценностно-нормативная установка, которая во времена аксиологических кризисов Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья просит ее новейшей организации: внедрения, выпестовывания и взращивания. Все равно что пересадка, пользуясь метафорикой Н.Я. Данилевсого, культурного растения, если не на другую почву, где климатические условия могут не соответствуют его потенциям прорастания, то на другую ситуацию, которая может быть сотворена методом организации соответственных особых, другими словами искусственных, но Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья схожих, критерий. (1) обрисовывает жизнь, где людскому нулю для выживания нужно использовать сценарий манипуляции над другими в отсутствии принятых на себя универсальных правил; (2) определяет игровую концепцию жизни, детерминированной ее культурой, имплицитной для человека, а поэтому имеющей архетипическую силу актуализации.

Недопонимание природы манипуляции и игры делает дискурсы, в каких нет приращения нацеленного смысла, и Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья одно обращается в другое без всякого на то основания, используя метафорику «случайных чисел» «поверхности», а не креативного соучастия в со-бытии.

Шекспировская формула: мир есть театр, а люди в нем — актеры приобретает моэмскую трансформацию: актер на сцене живет, а в жизни играет. В конфликте 2-ух этих Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья формул вычерчивается слом новоевропейской культурно-исторической ментальности: от игры с самим собой как игры с судьбой к манипуляции с другими как игры над судьбой, от шекспировского Гамлета, который живет, к стоппардскому Розенкранцу и Гильденстерну, которые мертвы.

Так в чем природа игры и какова природа манипуляции?

В не так давно Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья прошедшей защите диссертационного проекта на соискание ученой степени доктора философских наук была дана Е.Г. Соколовым аналитика массовой культуры (маскульта), в какой исследуется суть и механизмы функционирования массовой культуры. Один из выводов, который можно сделать по прочтении: специфичность организации массового места является тем насущным ответом, который может дать в собственном логическом Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья окончании культурная программка новоевропейского мышления в Новейшее время. И дело не в том, как она удовлетворяет нынешнего интеллектуала, но в том, что традиционный интеллектуал не может не считаться с тем обстоятельством, что он обязан жить в массовом пространстве повсевременно теряя идентификацию с самим собой, чтоб производить ее на поверхности смысла Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья. «Нулевой человек», образовавшийся к «концу истории», обретает свое тело только в поле фикций, и только в этом залог его существования. Становясь массой, организованной по нужной позиции, виртуальный человек-масса рассыпается каждый раз, как теряется актуальность позиции, чтоб сложиться в той конфигурации, которая приходит на замену прежней. Пластичность современного массового Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья сознания становится неплохим подспорьем к манипуляции, и «нулевому человеку» не остается ничего другого, как со-ответствовать. Его податливость есть начальный глина-материал, осознающий свою податливость в руках не погибшего уже издавна бога, а, как справедливого замечает Е.Г. Соколов, гиперреальности, представшей в виде События-вереницы-событий Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья. При этом манипулятором становится и он сам в рамках места, его принимающего, но под эгидой допускающего его и манипулирующего им Действия, дозволяющего собой манипулировать в границах нужного смысла. Таковой круг очерчивает место, которое можно было бы именовать маскультом — другими словами культом массы.

Особо стоит отметить 5-ый параграф первой главы «Дискурсивные пределы массовой Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья культуры», в каком аналитике подвергается динамика перехода немассового артефакта в массовый предмет культуры. И массовая культура и «протомасскульт» (Искусство) базируются на архетипах, «развертывая, — по словам К. Юнга, — праобраз в современных условиях», «степень же «приближенности» к архетипу в каждом определенном случае различна» (Соколов Е.Г. Аналитика массовой культуры. Автореферат Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья на соискание ученой степени доктора философских наук. СПб., 2002. С. 17). Тут и там праобраз работает по иному. «Произведение искусства — предмет вмененный, догматизированный, подавленный террором интерпретации, но все еще владеющий некой «глубиной» (вариативностью), чего нельзя сказать о масскультовых образчиках. Масскультовое произведение — предмет «очищенный», лишенный многовариантности» (С. 17-18). Процесс трансформации немасскульта Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья в масскульт становится вероятным, так как трансформируются режимы восприятия. От подборки смыслов, которую предоставляет предмет искусства, к навязанному и селективному смыслу масскульта, который пользует этот предмет как носитель. При всем этом происходит демонтаж онтологических монолитов, при расщеплении которых извлекается досужий смысл огромного количества разнородных частей, отсылающих к своим полям и ставших симулякрами Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья, конституирующими поле фикций. Движение от архетипа к семулякру через образ, от божественного безотчетного в искусстве, еще насыщенного плотью в своей несоизмеримости, но уже теряющего религиозную значимость, к фиктивному месту масскульта, составленного из «корпускул» с взаимозаменяющимися элементами — вот та семиотическая кривая новоевропейского мышления, расколдовавшего себя самого, но требующего разворота. Неплохой Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья иллюстрацией тут будет реминисценция из Достоевского, в одном из произведений которого страстное желание вечности, ее сакрального места, обращается/трансформируется/преобразуется в подобие пустой комнаты, места, в каком ничего нет, не считая тараканов, расползающихся по углам и клонирующих самих себя. — Симулякр вечности. Соблазн.

Во 2-ой главе «Операции и процедуры Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья» в специально отведенном для этого параграфе «Производство желания. Соблазн» Е.Г. Соколов воспроизводит ницшеанско-фрейдистскую парадигму и рассматривает разные концепты желания, а именно, «желающую машину» Ж. Делеза — Ф. Гваттари. Дефинитивная особенность желания позволяет ему «выступать источником нескончаемой, непрерываемой не на секунду процессуальности, механизмом, способным запускать все новые событийные Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья потоки, аккумулируя импульсы и спазмы, исходящие из всех сфер реальности» (С. 26). Делая упор на Ж. Бодрийара, диссертант резюмирует, что масскульт, провоцируя импульс вожделения, делает все для того, чтоб ублажения не состоялось, чтоб соблазн воспроизводил соблазн, имитируя собою действительность. Это закат культуры, последний период ее развития, который О. Шпенглер Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья именовал цивилизацией. Это машина, которая пробуксовывает, создавая иллюзию движения, но по сути никуда не двигается; имитирует действительность, которой издавна уже нет; то, что можно именовать ее недостатком при кажущемся излишке. Ответ на вопрос для чего, мы получаем в параграфе «Сканирование и нигиляция массы». Наученная горьковатым опытом того, что масса Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья низвергала системы изнутри, европейская культурная программка ликвидирует действительность массы при сохранении ее номинала. Злость массы нигилируется масскультом, утрачивая свои детерминанты — непредсказуемость и спонтанность. Канализирование злости делает массу виртуальной: регулятивы исходят снаружи, источник движения уже не в ней самой, а поэтому никакой опасности такая масса не может представлять в принципе Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья.

Есть игра: осторожно войти,

Чтобы вниманье людей усыпить;

И очами добычу отыскать;

И за ней неприметно смотреть.

Вроде бы ни был нечуток и груб

Человек, за которым смотрят, —

Он ощутит пристальный взор

Хоть в углах еле дрогнувших губ.

А другой — точно сходу усвоит:

Содрогнутся плечи, рука у него;

Обернется — и нет ничего Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья;

Меж тем — беспокойство вырастает.

Тем и страшен невидимый взор,

Что его нереально изловить;

Чуешь ты, но не можешь осознать,

Чьи глаза за тобою смотрят.

Природа театра просит активности, направленной на выполнение внутренней задачки, которая, если не формулируется, то предполагается, но в языке просит глагола; она проявляет себя во наружной Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья действенности, в поведении, создавая формально-символические приспособления на пути ее выполнения, как действенный артефакт/эффект этого пути, организуя поле творческой насыщенности атмосферой смысла. Театральная игра делает приращение смысла, выраженного в новейшей форме либо трансфигурации за счет креативного начала, его наличия, а оно активируется в итоге ис-полнения смыслополагающего деяния; так Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья она делает новый «продукт». Игра конкретно связана с творчеством и жизнью. Актер не исполнитель, а творец, действующее лицо пьесы жизни собственного персонажа, и только тогда можно гласить о его искусстве. Если это дорежиссерский театр, то «задает тон», как тогда гласили, 1-ый актер; в театре режиссера последний задает смысл. Современный театр Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья употребляет различные иерархические модели взаимодействия снутри творческого коллектива, но всегда творческий коллектив, объединенный определенным планом/смыслом/необходимостью воплощения, должен быть.

Не корысть, не влюбленность, не месть;

Так — игра, как игра у малышей:

И в собрании каждом людей

Эти потаенные сыщики есть.

Ты и сам время от времени не Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья усвоишь,

Отчего так бывает иногда,

Что собою ты к людям придешь,

А уйдешь от людей — не собой.

По другому, актер-исполнитель данной мизансцены играет не в свою игру, он является объектом манипуляции чужой воли, которая также не творит, не является волей творческой, а, на самом деле, пользует человека Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья как средство собственного выражения, для ублажения собственных, побочных, не связанных с творческим планом интересов, не связанных с интересами общей, ценностной задачки. Манипуляция употребляет когда-то либо кем-то выработанный «продукт», она ничего не делает нового, только извлекает выгоду из той композиции, которую выстраивает для получения нужного ресурса, человек-манипулятор относится к объекту Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья как к средству, а не цели. Отсюда, различение понятий манипуляция и игра лежит в этической плоскости, в ценностной установке.

Есть дурной и неплохой есть глаз,

Только лучше б ничей не смотрел:

Очень много есть в каждом из нас

Неведомых, играющих сил…

О, тоска! Через тыщу лет

Мы не Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья сможем измерить души:

Мы услышим полет всех планет,

Громовые раскаты в тишине…

Время, утратившее ценностные ориентиры, должно сначала видеть их. Только так последние станут полем, на котором могут взрасти плоды новейшей культуры. Нулевой человек просит новейшей ценностной организации, и в этом его спасение. От погибели Бога до погибели человека Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья оказался один шаг. Сакральный мир той либо другой культуры — та незыблемая, непреложная и бесспорная сущностно-ценностная база, кризис которой мы претерпеваем как представители различных культур. Стоит мир на пороге построения Универсального морального кодекса, ради которого требуется поступиться частью отличительных черт собственных собственных религиозных институтов, которые сейчас, каждый по-своему, в основном институализированы Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья, чем священны? Либо он глядит в прошедшее собственных культур, детерминированный прежними культурными формами, неготовый к новейшей культурной ситуации, вероятные приделы которой уже наметились? — Но ясно одно: эта ситуация — вызов времени, на который нужно дать адекватный творческий ответ.

А пока — в неведомом живем

И не ведаем сил мы собственных,

И Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья, как малыши, играя с огнем

Обжигаем себя и других…

(цит. по: Блок А. Собр. соч. в 8 т. Т. 3. М.-Л.: ГИХЛ, 1960. С. 43-44)

В связи с этим увлекательны правила видения борьбы М. Ганди, рассматриваемые в теории конфликта как приемы ненасильственных действий и выставленные как условия решения задачи сверхбыттийственного самораскрытия личности в Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья ненасилии. Ненасильственные деяния заставляют оппонента к поведению в хотимой форме (См.: Зайцев А.К. Соц конфликт. М.: Academia, 2000. С. 60.). Вот эти правила:

Не опасайся конфронтации. В теории конфликта последний рассматривается не как нечто, противостоящее порядку, владеющее обязательно нефункциональностью, но, напротив, как то, что является неотъемлемой его частью Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья. В собственном конструктивном варианте он вскрывает делему и ситуацию, которая до того носила латентный нрав и, может быть, была тормозом развития коренившейся в ее недрах инноваторской интенции. Тогда конфликт является очистительным фактором, стимулирующим смену нрава и изменяющим конфигурацию отношений. Не опасайся конфронтации — правило, не позволяющее в сложной ситуации избрать иллюзию более Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья легкого решения, на поверку обращенного в самое длинноватое. Это означает: не будь выключен из процесса, который разворачивается при обязательном твоем участии тут и на данный момент, не позволяй пользоваться твоей слабостью.

Будь открыт к общению и самокритике. В качестве комментария нужно увидеть, что открытость и коммуникативность есть качество психики Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья здоровых людей. Открытость есть залог самораскрытия себя. Видение себя не таким, каким охото себя созидать, но таким, каким предстаешь перед самим собой и в присутствии другого в собственной независящей явленности со-бытия. Смотришься в другого, как в зеркало, и видишь в другом себя самого. Это не метафора Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья, а психологическое состояние, возникающее при условии бесстрашной открытости миру, в какой мир вмещается в тебя всеми своими гранями, и внутренний процесс, который при всем этом совершается, позволяет выстраивать дела с одной из его граней на уровне, применительно к индо-буддийской культуре именуемом узким. Взаимодействие, которое налаживается, не имеет ничего общего Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья с диалогом, так как возникающий процесс поточнее можно найти термином синхронистичность, введенным К. Юнгом для разъяснения смысловых совпадений.

Находи решение и стремительно двигайся к нему. Данное правило срабатывает при наличии того состояния, которое было описано. Оно и позволяет отыскать единственно правильное решение, при этом такое, которое не подлежит сомнению Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья. Картезианское связывание мышления с колебанием тут не срабатывает, так как по собственной энергийной сущности колебание есть задержка не только лишь деяния, да и мысли, стопор, который не учитывает категорию времени и современных скоростей, превращающих ситуацию из непредсказуемой и сложной конфигурации в ситуацию еще больше сложную и непредсказуемую. Понятая Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья в собственном смысле, либо, поточнее, схваченная в собственном бытии, ситуация просит понятного деяния и резвой реакции.

Относись к собственному оппоненту как возможному союзнику. Понятие неприятель в контексте данной парадигмы не имеет смысла. Борьба ведется не с личностями, а с принципами, со злом, а не с его носителем. Друг-враг Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья — эта та бинарная оппозиция, которая не является категорией, имеющей отношение к данному способу. В ней уже есть отгороженность и преграда, которую нужно брать штурмом. Оппонент может стать союзником в силу проповедуемой установки. Одной только психической установки бывает довольно, чтоб произвести настрой, позволяющий работать в другой системе координат.

Выбирай соответственную целям Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья стратегию. Можно перефразировать: не иди обходными способами. Фактически, не манипулируй ситуацией, выстраивая сложные композиции. В их можно утратить предполагаемую цель. Ситуации имеют свойство манипулировать манипулятором, уводить далековато от цели, предлагая новейшую роль.

Будь гибок. Упругость значит независимость от себя самого, от той позиции, которая сформировалась опытом и которая тормозит самораскрытие Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья. Упругость связывается с креативностью и следует формуле Г. Зиммеля: культура есть движение души к самой для себя — от замкнутого единства через раскрытое огромное количество к раскрытому единству.

Умей выигрывать время. Выиграть время позволяет способность отыскать просвет в ткани бытия, конкретно в той части движения, которая единственно раскрывается как дающаяся в Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья руки и единственно вероятная суть, как будто предоставленная и предназначенная только для того, кто готов к раскрытому огромному количеству протянуть руку.

Будь взвешенным в собственных действиях. Баланс действий так же нужен, как упругость. Действие из корня смысла и в его потоке есть жива игра сил, не терпящих суеты.

Будь Манипуляция и игра: различие оперативных процедур в культуре XX в. - статья дисциплинированным. Ценностно-нормативная значимость устанавливает регламент, при котором все действительное нужно, все нужное вправду.

Знай, когда нужно тормознуть.



manikovskij-aleksej-alekseevich-stranica-35.html
manikovskij-aleksej-alekseevich-stranica-4.html
manikovskij-aleksej-alekseevich-stranica-8.html